Домой / Новости / Город / Любовь Бароховская: Нет ничего более важного в жизни ,чем знание своих истоков… ( продолжение)

Любовь Бароховская: Нет ничего более важного в жизни ,чем знание своих истоков… ( продолжение)

Без названия (2)

Семей.12.02.”Semeyainasy” – Информационное агентство “Semeyainasy” продолжает цикл  публикаций Любови  Бароховской: Нет ничего более важного в жизни ,чем знание своих истоков… ( начало истории одного рода было опубликовано 13 июня 2018 г. http://semeyainasy.kz/%D0%BB%D1%8E%D0%B1%D0%BE%D0%B2%D1%8C-%D0%B1%D0%B0%D1%80%D0%BE%D1%85%D0%BE%D0%B2%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F-%D0%BD%D0%B5%D1%82-%D0%BD%D0%B8%D1%87%D0%B5%D0%B3%D0%BE-%D0%B1%D0%BE%D0%BB%D0%B5%D0%B5-%D0%B2/)

В ноябре 1911 года у молодой четы Бароховских, Льва и Любови, родился сын, его назвали Шмуэль или Самуил в русской транскрипции, мой будущий отец. У евреев обычно небольшое количество имен передается из поколения в поколение. В семье Бароховских первенцев называли одним из трех мужских имен: Яков, Самуил или Лев. Они чередовались в определенном порядке, так что даже не имея под рукой документов можно определить, как звали того или иного предка по мужской линии на много колен вглубь.
В поисках информации в интернете о еврейской ветви своих предков я наткнулась на «Метрическую книгу синагоги г. Переяслава о родившихся. 1909-1918 гг.», хранящуюся в Центральном государственном историческом архиве Украины, в Киеве. От ощущения удачи перехватило дыхание – вдруг повезет и я обнаружу запись о рождении своего отца! Пока, к сожалению, это не удалось. Зато я нашла страницу , касающуюся появления на свет его двоюродного брата.

1

За номером 66, указывающим количество рожденных к этому времени мальчиков в 1909 году , на 71 странице значится Боруховский Мойсей. Дата рождения указана и по григорианскому, и по еврейскому календарям : 24 сентября(22 тишрея). В графе «Состояние отца, имена отца и матери» записано : «отец ходоровский мещанин Шулимъ Янкелевъ Боруховский, Года Аврамовна».
Начинаем разбираться по принципу « от простого – к сложному». Я знала, что у моего дедушки, Льва Яковлевича, был брат Семен, соответственно, тоже Яковлевич. Все совпадает – в еврейском варианте это Шулим Янкелев. Что касается отличия в написании фамилии, я тоже не удивилась. Отец еще в детстве рассказывал мне, что у него есть дядя, три двоюродных брата и сестра, у которых фамилия Боруховские. То, что в нашей фамилии – Бароховские – постоянно путают буквы «а» и «о», я уже привыкла. Для русского языка это самая распространенная ошибка. Пришлось даже как-то в судебном порядке доказывать, что все мои документы, несмотря на разнобой в написании в них фамилии и даже отчества (Самуиловна и Самойловна) принадлежат одному и тому же человеку, то бишь мне. Но спутать «о» и «у» – как это возможно?
Оказывается, вполне возможно. Я это поняла, когда начала изучать иврит. Дело в том, что в иврите оба эти звука («о» и «у») на письме обозначаются одной и той же буквой «вав». Поэтому прочитать можно и так, и этак – кому как повезет. Все записи в книге сделаны на двух языках, на русском и на иврите. Имя новорожденного «Мойсей», очевидно, принадлежит моему двоюродному дяде, которого я знала, как Михаила Семеновича.
2
Опять же в смене типично еврейских имен на более привычные в советском обиходе нет ничего экстраординарного. Не скажу, что все, но большинство так и делали в определенный, очень нелегкий для « избранного народа» период. Берк становился Борисом, Хаим – Ефимом, а Голда – Ольгой. Эти примеры я не придумала, а взяла из той же «Метрической книги». Первоначально записи в ней делались тушью или черными чернилами (извините за тавтологию). Но иногда рядом фигурируют более свежие пометки о выдаче свидетельств о рождении, выполненные синими чернилами. Они содержат дату выдачи, зачастую это послереволюционный или послевоенный период, и иногда – новые имена, а то и отчества, замененные на русифицированные версии.
Но вернемся к моей «находке», которая всколыхнула во мне множество воспоминаний. Михаил Семенович Боруховский жил с супругой, Людмилой Зиновьевной, в Москве, в Конаковском переулке. Я навещала его несколько раз в 80-90 годы, когда оказывалась проездом (вернее, «пролетом») в столице. Ведь тогда, куда бы ты ни направлялся, хоть на юг, хоть на запад , обязательно пересадку нужно было делать в Москве. Бывала я и у его сестры, Марии Семеновны , в замужестве Кравчинской, которая жила на улице Лавочкина с мужем Даниилом Вениаминовичем. Еще один их брат (кажется, Аркадий) жил в Подмосковье и мне не удалось с ним повидаться.
… Несколько озадачила меня формулировка в «Метрической книге» «ходоровский мещанин». Но выручил опять же всемогущий интернет. Оказывается, есть такое украинское село Ходорков (или Ходорки), с ударением на первый слог. Оно находится в Попельнянском районе Житомирской области. Село старинное, основано еще в 1471 году. Википедия сообщает, что сейчас там проживает 1371 человек. А вот в Еврейской энциклопедии Брокгауза и Ефрона указано: «По переписи 1897 г. жителей 6910, среди них 3672 еврея. Имеются (1910 г.) талмуд-тора и три частных еврейских училища (мужское и женское), а также 6 еврейских молитвенных домов.»
3
Таким образом, благодаря записи в «Метрической книге» я поняла, что до переезда в Переяслав мои предки жили в Житомирской области. Прояснилось и наличие польского суффикса –ский в нашей фамилии. Ведь в 18 веке эта территория нынешней Украины входила в состав Речи Посполитой. Что их сподвигло перебраться на Полтавщину и когда это произошло – трудно сказать. Во всяком случае, сейчас я не могу ответить на этот вопрос. Но меня не оставляет надежда услышать эхо, которое прозвучит в ответ на мой голос. Надеюсь, что наткнусь на какую-то информацию в том тумане истории, в котором я брожу наощупь, пытаясь вырвать из небытия лица своих предков, дать им новую жизнь.
В поисках записи о рождении своего отца я продолжила чтение «Метрической книги», не подозревая, что в следующем разделе, за 1910 год, меня ждет еще одно открытие. За номером 83–го мальчика, родившегося 15 декабря или 23 кислева, на 87 странице значился « сын Рувинъ». А родителями его оказались «ходоровский мещанин Шмуль Янкелевъ Боруховский, Фрума Янкелевна».
4
Как я ни напрягала память, пытаясь вспомнить, что рассказывал отец об этих несомненных родственниках , еще одном двоюродном брате и его родителях, мне это не удалось. Думаю, они входят в число моих предков, погибших во время Великой Отечественной войны, о которых отец говорил коротко: «Они лежат в Бабьем Яре.»… Больше мне ничего не удавалось добиться от него. Эти загадочные слова – «Бабий Яр» – долго существовали в моем сознании, как абстрактное словосочетание, может быть, название населенного пункта. И лишь гораздо позже они наполнились конкретным содержанием… Но мы забежали на много лет вперед. Вернемся в Переяслав начала 20 века.
Через два года после рождения моего отца, в 1913 году, в семье Бароховских на свет появился второй сын, Михаил. Он рос тихим и послушным, в отличие от старшего брата, Шмуэля или Мили, как его называли дома. Уже в раннем детстве было ясно, что первенец семьи не продолжит династию ювелиров, ведь для этого, помимо художественного вкуса и владения ремеслом, были необходимы прилежание и терпение. Миля же предпочитал, как большинство мальчишек, в свободное от занятий в «хедере» (еврейская школа) бегать по улицам и переулкам Переяслава и купаться в речке Трубеж, ловить там мелкую рыбешку. Очень поэтичное описание этой реки оставил писатель Шолом-Алейхем , уроженец Переяслава, в автобиографическом произведении «С ярмарки»: «Там хорошо, там привольно! Один прыжок – и ты уже у моста, где бежит речка, где шумит вода; еще прыжок – и ты на той стороне, где зеленеет травка, желтеют цветы, прыгают кузнечики. Зеленый луг зовет вас броситься, не думая ни о чем, на мягкую благоуханную траву.»
Детские годы моего отца и его младшего брата, конечно, не были абсолютно безмятежными, ведь они пришлись на период Первой мировой войны, которая, как известно, послужила детонатором ряда крупнейших революций, в том числе Октябрьской революции 1917 года в России. Что происходило в это время на родине Бароховских, можно проследить по дневнику полтавского врача А.А. Несвицкого «Полтава в дни революции и в период смуты 1917-1922 гг.». Этот дневник в течение десятилетий находился в каком-то тайнике и был случайно обнаружен уже после распада Советского Союза среди собранной школьниками макулатуры. В 1995 году был издан отдельной книгой.
Вот несколько отрывков из этого документа эпохи: «19.09.17 г. Разграблен ювелирный магазин Шипотовского на Мало-Петровской улице на 18 000 руб.», «23.09.17 г. Обкрадены магазин мехов Баскина и ювелирный – Шипотовского.», «27.11.17 г. Воровства, грабежи продолжаются, грабят ночью, вечерами и днем. Подъехали на подводе к лавке купца Альтшуллера, нагрузили подводу товарами и увезли.», «20.03.18 г. Происходят избиения шомполами евреев, мне приходилось подавать им врачебную помощь.», «25.03.18 г. Продолжается избиение шомполами евреев солдатами в Виленском училище. Избивают ужасно.».
«6.08.18 г. Из Полтавы выехали 400 немцев в Переяславский уезд с пушками и пулеметами навстречу большевикам, которые будто бы взяли Яготин.», «13.08.19 г. Добровольцы (Добровольческая армия) заняли Переяслав, Яготин.», «5.09.19 г. В Полтаву привезены тела 11 евреев, сброшенных с поездов на полном их ходу и разбившихся при падении насмерть. Все еврейские магазины по случаю траура и похорон закрыты». Несладко приходилось в то время и людям других национальностей, живших на территории Украины, однако в первую очередь доставалось евреям. Именно на них всегда вымещали злобу за собственную неспособность наладить личную жизнь или жизнь общества в тот или иной отрезок истории.

korolenko
Аналогичную информацию можно найти в дневнике писателя В. Г. Короленко, который с 1900 года до самой смерти в 1921 году жил в Полтаве. Владимир Галактионович, которого называли «совестью эпохи» и чье детство прошло в Житомире, где тесно переплелись судьбы людей самых разных национальностей, всегда с большим сочувствием относился к евреям. 15.03.19 г. в его дневнике появляется запись о еврейском погроме: «Это напоминает действительно времена гайдамаков на Украине…Воскресают времена самого неподдельного варварства.»
27.03.19г. «Бандиты безнаказанно вырезали целую семью евреев, в том числе детей 4-5 лет…О таких вещах слышишь почти каждый день.» 3.04.19г. «Вчера в 8 часов вечера вырезана целая семья еврея Столяревского на Трегубовской улице.» 31.07.19г. «Подлые элементы населения принимают в этом ( грабеже) участие. Мальчишки указывают грабителям жилища евреев и сами тащат, что попало.»
17.04.21г.запись о смерти зятя писателя, К. И. Ляховича, заразившегося в тюрьме сыпным тифом: «Мне это тяжелый удар. Мы с ним были дружны… Незадолго до ареста мы провели…переяславское дело о провокации, в которой коммунисты запугивали торговцев, вымогали взятки, потом все-таки арестовывали, причем значительная часть взятого все-таки прилипала к рукам. Дело это получило, благодаря Косте, сильную огласку. Затушить его было невозможно.»
29.04.19г появляется заметка в киевской газете «Вiсти», в которой сообщается о заболевании В. Г. Короленко нервным расстройством, положение писателя признано консилиумом врачей очень серьезным. И не удивительно. Ведь ряд записей его дневника этого периода сообщают о преступлениях настолько чудовищных, что я не в состоянии их цитировать…

Продолжение следует.
Любовь Бароховская

От Semeyainasy news

Посмотрите также...

86c42c92-3f93-425d-a1d6-e2e980fde13a

Форум казахстанско-корейского сотрудничества прошел в ВКО

Семей. 24.08. “Semeyainasy” Консул Посольства Республики Кореи в Республике Казахстан, представители корейской провинции Канвандо, республиканской …

СЕМЕЙ АЙНАСЫ

СЕМЕЙ АЙНАСЫ